вспоминает события на Майдане, анализирует день сегодняшний и предсказывает драматическое будущее России. Приводим выдержки из этого текста: «Мы, украинцы, инши, – как-то сказал мне украинский друг.
– Неужели не видишь? Помню, что тогда я возражал: «две руки, две ноги… в чем «другие»? А сейчас, пожалуй, соглашусь – другие. Сомневающимся рекомендую еще раз посмотреть хронику майдана, без комментариев
первого канала», так начинается статья Иртеньева. «Помните, как они стояли? Несколько месяцев, днем и ночью, в лютые морозы, на обледеневших баррикадах… Помните, как с палками в руках, прикрываясь деревянными щитами от пуль «неизвестных снайперов», они бежали на этих снайперов и падали убитыми. А следом за убитыми бежали следующие и следующие, пока снайперы не разбежались. А теперь вспомните наши майданы. Похоже?» «Сегодня эти достойные граждане Украины
выстраиваются в длинные очереди, чтобы поехать на оборону донецкого аэропорта — самый тяжелый и кровопролитный участок украинской отечественной войны. Интересно, что думают об этом генералы российской армии, получая многочисленные звезды и ордена за неведомые подвиги, совершенные на «никому неизвестных» театрах военных действий?».
«Впрочем, российская пропаганда утверждает, что «мы ни при чем!». Кричит, вопит, требует: «Докажите!» «где доказательства»? Наши требования предъявить доказательства подобны тому, как если бы беременная женщина настаивала на признании себя девственницей».
«И мы, безумные, кричим: «докажите!» в перерывах между похоронами своих погибших в Украине солдат. Какие нам еще нужны доказательства? Сколько еще требуется солдатских могил, чтобы остановить этот поток бесстыдного вранья? Сегодня счет уже идет на тысячи». Вспоминая о своем пребывании в сумасшедшем доме, художник Шемякин рассказывал о
способе, при помощи которого советская карательная медицина пыталась сделать душевно больным его, здорового человека. Технология была следующая — из соседней палаты постоянно звучал голос, повторяющий как заклинание одни и те же пафосные тексты: «Родина-мать!», «Советский Союз!», «Отечество!»… Затем тот же голос, но уже с интонациями отвращения, начинал гнусно скрипеть, перечисляя «врагов»: «Ван Гог», «Матисс», «Пикассо»… И так сутками напролет. Ничего не напоминает?»
«Ну, ладно, народ-простак, его обманули, одурманили, свели с ума, обвели вокруг пальцев… А вы то, вы? — образованные, духовно богатые, все книжки прочитавшие? Все гуманные истины познавшие? В Бога верующие, черт бы вас побрал, вы тоже считаете, что вор бывает прав, а жертва
ограбления виновной? И, что если громко и долго орать бессовестную ложь про фашизм и бандеровцев, то правда не восторжествует? Может вы действительно верите, что то, что плохо лежит, можно безнаказанно забрать? А если сами не отдают, то силой? А если возражают, то по мордАм?» «Или мы уже не помним, как под грузом собственных
преступлений Советская империя развалилась как карточный домик? Тогда казалось, что теперь-то мы ученные — черта с два. И вот мы снова в той же воровской малине. Снова готовы спасать и осчастливливать соседние народы методом отъема территорий».
«Закомплексованному полковнику КГБ, волей судеб оказавшемуся на вершине властной пирамиды, не сопоставить ничтожность политических амбиций в сравнении с жизнью ребенка. А уж про жизни тысяч и говорить не приходится». «И, ведь ни одна вдова не вышла на одиночный пикет. Ни
одна мать, потерявшая сына. Ни отец, ни ребенок… Вот единица измерения нашего рабства — молчащая мать чье дитя отправили на неправедную, необъявленную войну и убили, а ей приказали «не выступать, а то хуже будет». «Мне возразят, меня упрекнут, мне гневно бросят в лицо, что мать
погибшего солдата патриотка и потому с, неведомой для меня, отщепенца гордостью, отдает свое дитя во имя защиты Отечества. В таком случае ответьте мне «отщепенцу» от кого защищаемся? Кто этот страшный враг, который угрожает нашей Родине? Украинцы? Это они вторглись в Россию?
Это они аннексировали кусок нашей территории, и угрожают целостности страны? Может, они уже прислали своих зеленых человечков, во главе с Гиркиными, Бородаями и тысячами других заплечных дел мастерами, в нашу Ростовскую область и провозгласили независимую республику? — Бред!»
«Ненависть к украинской свободе привела нас к этому позору, когда Великая Россия «в легкую» отправляет на заклание тысячи сыновей, примеряя на себя душную палестинскую куфию».
А что украинцы? А украинцы были и остаются свободными со всеми своими майданами, демонстрациями, депутатами драчунами, вороватыми чиновниками время от времени летящими в мусорные ящики… Со всей той политической «движухой», которая, через ошибки и заносы, рано или поздно приведет страну не к нашей тухлой, кладбищенской стабильности,
а к нормальной, европейской, человеческой жизни. Они, украинцы, представьте себе, настолько свободны, что позволяют себе жалеть и благодарить нас — Россию. «Путинская Россия сделала нас народом», — неожиданно заявил мне киевский друг. И то правда — общая горькая судьба, общая угроза, общий враг вот что делает население народом».
«Теперь-то каждый ребенок в Украине точно знают, что на его честь и достоинство есть охотники, от которых надо защищаться, а для этого нужна подконтрольная власть и армия. А для армии — экономика. А для экономики современные технологии… Воистину «лучшее образование дается в борьбе
за выживание». Может наша русская беда в том и состоит, что не завоеванная свобода не имеет цены? Что это такая же химера, как и «спущенная сверху» демократия, или унаследованное богатство? Не потому ли мы с такой легкостью всем миром отказались от свободы, что досталась
она нам на халяву? И не надо нам ни независимого суда, ни свободных СМИ, ни честных выборов… И вообще ничего, кроме пайки с барского стола»?
«Когда-то неведомый мудрец изрек обидную, для нашего ущемленного национального достоинства, истину: «что русские ни делают — их все равно жалко». В самом деле, и жалко, и страшно при мысли о том, как мы будем жить после всего, что натворили в Украине? Ответ предположительно такой:
в ныне существующем режиме, жить будем плохо, грязно. Лживой и неправедной жизнью, презираемые потомками. И закончим мы эту подлую жизнь без покаяния и причастия в разорванной, разоренной стране».
Заканчивается статья Иртеньева стихотворением:
Я верю — поздно или рано
Наступит он, желанный час,
Когда повергнув власть тирана,
Воспрянет креативный класс.
Когда у гробового входа
С табличкой «Enter» на стене
Нас примет радостно свобода
И удивится: «Вы ко мне?»
Источник
© HP2
Комментариев нет:
Отправить комментарий